Не о мифологии вообще. Про язык. Родной

Пост забанили на русскоязычном сайте как политический. «Инициация дискуссии на политическую тематику». Ну, извините, вот такая у меня сегодня будет «политика». И много никому не интересных фактов личной биографии.

Так вот, по-настоящему украинка из меня как из козьей дупы труба как из баньши райская птичка. Нет, родилась и три четверти жизни прожила я именно в Украине (если что, недавно консультировались с филологом и варианты «в Украине» и «на Украине» полностью равноправны), но в русскоязычном городе. Семья у меня смешанных кровей, при том родители отца категорически не хотели себе невестку русско-украинских корней, а родители матери ничуть не больше — зятя из поляков. Ну и… Да, разумеется, они поженились чисто назло родителям. Так бывает. Ни к чему хорошему обычно не приводит, правда. Но суть не в этом.

Потомственные поляки со стороны отца были давно уже обрусевшими поляками, на польском говорила только прабабка. С детства я знала только один язык: русский. В три года (по утверждению бабки) читала наизусть всего «Деда Мазая и зайцев», в четыре (это уже помню сама) обожала «Кошкин дом» Маршака, и тоже знала наизусть если не весь, то большую половину. В пять клянчила в сотый раз почитать мне «Конька-горбунка»… Хотя нет, наверное, тогда еще младше была — в пять я уже читала самостоятельно.

О существовании украинского я, кажется, вообще впервые узнала лет в восемь. Ну, по крайней мере, у меня такое стойкое ошушение. Во втором классе нам его стали преподавать как бы полуфакультативно, то ли час, то ли два в неделю. Поначалу мне нравилось: забавные новые слова, так необычно! Но за итоговый годовой диктант я получила два. И это был эпик фейл, потому что двоечницей я точно не была, особенно в младших классах — твердой хорошисткой. А тут…

А на другой год мы уехали во Владивосток. Не спрашивайте зачем — сейчас на такой каминг-аут я не готов. Скажем так, цыганская кровь — и это почти правда. Еще через год вернулись, но, по тогдашним правилам советского образования, от изучения украинского меня освободили — ну, потому что я один год программы пропустила. Я должна была их посещать, но даже слушать не обязана, можно было решать математику. Иногда я все равно слушала. Часто мне было даже интересно. И периодически я даже ловила себя на том, что могу ответить на вопрос, на который почему-то не знают ответа «вивчаючі».

Но школа всё же такая школа…

Впервые вкус украинского языка же я почувствовала, когда дома завелась небольшая книжечка юмористических стихов («гуморесок») Павла Глазового. Без всяких злободневностей, просто одно из тех, что нравились мне в мои одиннадцать:

Зі стіни гласить афіша,
Що концерт сьогодні.
В ній зазначені артисти
Рядові й народні.

— Чому, тату, — спитав хлопчик, —
Букви на афіші
Одні більші, другі менші,
Треті — ще дрібніші?

— Як великі, — мовив батько, —
То артист народний,
А маленькі — то, напевне,
Не на все пригодний.
Бач, написано дрібними,
Що музика Баха?
Так той Бах, мабуть, між ними
Найбільший невдаха.

Несколько таких стишков я даже выучила наизусть и полезла читать на школьном конкурсе. Правда, я была вне конкурса (уже не помню почему), но моя классная руководительница (преподаватель русского языка и литературы), которая меня порядком недолюбливала, заявила, что по-настоящему победу надо было отдать Бартковяк (да, это моя девичья фамилия). Ну, в любом случае это было весело: конкурс был ориентирован имеено на украинский язык, песни, стихи, сценки, миниатюры. И под финал вылезает на сцену «невивчаюча» с Глазовым!

А в двенадцать я внезапно помешалась на культуре североамериканских индейцев, и в городской библиотеке мне попалась книжечка Станислава Суплатовича, известного как Сат-Ок. Да, вот такая.

Точь-в-точь. Там две повести, написанные от имени индейского мальчика (по утверждению Суплатовича, он действительно был этим мальчиком и повести автобиографические) и сборник легенд. Правда это или вымысел — тоже сейчас уже не суть. Фишка в том, что она была на украинском. А украинский я все еще знала плохо. Но мне же очень хотелось прочитать! Мне просто до смерти хотелось это прочитать! И я прочитала. Примерно раз десять, от корки до корки. Долго угадывала значение некоторых слов, но прочитала, разобралась. Выписала все стишки оттуда в большую общую тетрадку. И, в конце концов, не вернула книжку библиотеке. Нет, не украла, но соврала, что потеряла, и принесла несколько других взамен.

Лет десять спустя я все же нашла ее и в русском переводе, и… мне не понравилось. Вряд ли дело в художественной выразительности языка, любой язык может быть выразительным, скорее всего просто украинский перевод был лучше. На русском я ее так и не прочла.

Ну и уже в пятнадцать я познакомилась с украинской народной песней: у меня завелась пластинка трио Мареныч. На слух, да еще пение, я все еще разбирала с трудом. О чем они вообще? Но пластинку я слушала всё лето, каждый день, а значит раз девяносто, так что начинала всё больше разбирать. 

И потихоньку закохалася.

И все же говорить я продолжала по-русски, даже когда украинский стал государственным языком и на него лавиной стали переходить все телевизионные каналы, зарубежные фильмы украинифицировали, а не русифицировали, в институтах требовали сдавать экзамен по украинскому вне зависимости от того, на какую специальность ты поступаешь и так далее.

Кстати, диктант по украинскому на выпускных экзаменах в 11-м классе я написала на пять только потому, что учителя знали, что мы ни хрена не знаем языка и диктовали практически по слогам! А в училище я была настолько уродом, что писала сочинения по украинской литературе на русском! Ну, я честно читала роман на украинском, а свои соображения по нему излагала на русском. Наша крайне строгая и требовательная «украинка» быстро смирилась, потому что… да, сочинения я писала хорошо. Лучше всех в группе.

Уже где-то в середине 90-х на украинском телевидении появилось исключительно стёбное и, наверное, можно сказать, постмодернистское шоу о том, как снимают шоу: «Шоу довгоносиків». Говорили они там не на чистом украинском, а на безобразнейшем суржике, но это было частью стиля. Шутки местами тупые, но в целом программа была очаровательна в своем бесшабашном, неполиткорректном и даже местами агрессивном веселье! Причем все строго по законам театрального мастерства! Я их обожала!

В украинском переводе я впервые посмотрела и горячо любимого мной «Попрыгунчика Джека». Потом видела уже и на русском, и в оригинале. Фрагмента фильма на украинском не нашла, поэтому просто вот.

И… к чему я всё это? — Да всё к той же банальной вещи, которую сейчас провозглашает все больше и больше русскоязычных украинцев: мы все говорили и писали по-русски, это язык наших родителей, нашего детства, наших первых книг, наших первых снов (сейчас я вижу сны на разных языках, но в основном все же на русском), и мы собирались продолжать говорить и писать на русском, хотя бы потому что нам это проще и удобнее, але зараз ми усі починаємо говорити українською, навіть хто не вміє, бо що ж це ви, курвини діти, таке робите? Зачем же вы делаете язык наших матерей языком позора? Язык Бунина, Пушкина, Булгакова, Высоцкого — языком, после которого хочется помыть рот с мылом? Языком, который клеймит нас, русскоязычных писателей, каленым железом, превращает в добровольных изгоев, которые уже не хотят пользоваться языком народа-преступника, но все еще не могут от него отречься? Этого вы все хотели?

У меня всё. На самом деле никакой политики, я просто про язык.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

Создайте сайт или блог на WordPress.com Тема: Baskerville 2, автор: Anders Noren.

Вверх ↑

%d такие блоггеры, как: